Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

счастливый конец, в стране чудес, детские книжки, алиса в стране чудес, в стране чудес алисы

Немного истории изучения детства и детской литературы

Ребёнок, детство и, как следствие, детская литература лишь недавно стали объектом изучения различных отраслей науки. Историю детства и семьи замещала история воспитания и обучения (например, труды Л. И. Модзалевского конца XIX века), как отдельная отрасль знания она обозначилась в 1960 году в работах французского исследователя Филиппа Арьеса. Его периодизация истории детства совпадала с имевшимися историями детской литературы, которые охватывали именно Новое время. И хотя более детальные исследования подвергли сомнению периодизацию Арьеса, его роль в развитии этой отрасли нельзя недооценивать. Он писал: «Средневековое искусство примерно до XII века не касалось темы детства. Трудно было бы представить, что пробел этот существует по причине отсутствия опыта или художественного мастерства. Скорее, в том мире не было места для детства»[1].

Ллойд Демоз же в книге «Психоистория»[2] выделяет шесть «эпох» в отношении к детям:
1. Стиль детоубийства (античность до IV в. н.э.). Когда родители боялись, что ребёнка будет трудно воспитать или прокормить, они убивали его, при этом девочек чаще, чем мальчиков, а незаконнорождённых чаще, чем рождённых в семье.
2. Оставляющий стиль (IV – XIII вв. н.э.). Переход к новой эпохе связывается с распространением христианства и «обнаружением» души у ребёнка. Однако в ребёнке видели воплощение зла, в связи с чем, почти всегда его, по тем или иным причинам, отдавали на воспитание в другую семью: сначала – кормилице, затем (в зависимости от семьи) в школу, в качестве заложника, в качестве пажа или воспитанника. Естественно, что ребёнка всё время били, некоторые умирали от недосмотра или бывали убитыми кормилицей (если семье было нечем платить за содержание).
3. Амбивалентный стиль (XIV-XVII вв.). Как пишет Демоз: «Ребёнку было позволено влиться в эмоциональную жизнь родителей, однако он по-прежнему был вместилищем опасных проекций взрослых. Так, задачей родителей было «отлить» его в «форму»».
4. Навязывающий стиль (XVIII в.). В это время родители уже пытаются сблизиться с ребёнком, и за счёт этого «обрести власть над его умом», а затем влиять на его поведение и образ мыслей.
5. Социализирующий стиль (XIX – сер. XX вв.). Воспитание заключается уже не в «управлении» волей ребёнка, а в её тренировке, направлении.
6. Помогающий стиль (с сер. XX в.). «Этот стиль основан на допущении, что ребёнок лучше, чем родитель, знает свои потребности на каждой стадии развития».
Однако научное изучение детской субкультуры началось лишь в конце XIX в., этому во многом способствовал развившийся ранее интерес к фольклору.  Например, внимание привлекли ритуальные корни современных детских игр. Первые же серьезные исследования показали, что дети — отнюдь не маленькие взрослые и что их фольклор существенно отличается от взрослого. Зна­комство с живой детской субкультурой поразило исследователей, и они заговорили об открытии «племени детей» с особой культурой. В связи с этим важно назвать американского антрополога Маргарет Мид, которая в ходе своих исследований пришла к выводу, что иное видение мира служит основой возник­новения новых субкультур подрастающих поколений[3]. Стала развиваться новая наука — «этнография детства», рассматривавшая детей как своеобразный субэтнос в рамках различных этносов мира.
Культурологическое понимание детства в России началось с интереса к детскому фольклору, в России его собирали с конца 1830-х годов (И. П. Сахаров, В. И. Даль, П. В. Киреевский, П. А. Бессонов, П. В. Шейн, Е. А. Покровский). К концу 1920-х годов учёные дали научное описание детского фольклора и определили академические принципы работы (О. И. Капица, Г. С. Виноградов). Начиная со второй половины XX века, учёные дополняют и систематизируют имеющиеся данные (В. П. Аникин, М. Н. Мельников, С. М.  Лойтер, О. Н. Гречина и М. В. Осорина).
Изучение же детской литературы замедлялось тем, что понятие «история детства» оформилось в науке намного позднее, чем понятие «история детской литературы». Первые специалисты связывали существование детской литературы, с одной стороны, с движением педагогических идей, а с другой — с «общими» литературными направлениями, подчеркивая приоритетность первой зависимости и вторичность другой, что приводило к выводу об отставании детской литературы от общей. Научный интерес к детской литературе впервые обозначился в 1820 — 1830-х годах. Он рождался из потребностей воспитателей и книгопродавцев, именно они составляли первые каталоги книг, классифицируя читателей по сословиям и возрастам, при этом в XVIII — XIX веках они часто объединяли книги для детей и книги для народа. При этом художественная критика была уделом литераторов, представлявших «взрослую» литературу. Детские писатели заговорили в полный голос лишь  в XX веке. Первые поколения рецензентов (В. Г. Белинский, Н. Г. Чернышевский, Н. А. Добролюбов, И. А. Гончаров, М. Е. Салтыков-Щедрин, Д. И. Писарев) в своих работах не отделяли друг от друга элементы критики, теории и истории детской литературы, не выстраивали преемственных связей между литературными явлениями, поэтому детская литература не имела отдельной истории и прочного статуса в искусстве. В целом педагогическая критика преобладала  над эстетической. До сих пор эти направления критики и науки — педагогическое и эстетическое — остаются в противоборстве, хотя оба дали свои результаты. Педагогическое направление развивается с опорой на разработки по детской психологии (например, работы И. П. Мотяшова, Л. В. Долженко) и на методику преподавания литературы (А. В. Дановский). Главное отличие эстетического подхода — в отборе материала для исследования: берутся не только ценные с воспитательной точки зрения произведения, но и непризнанные таковыми. Этот подход дает фундаментальные знания, педагогический же позволяет использовать ресурсы мировой детской литературы в образовании и воспитании.
На детскую литературу и её изучение всегда влияли процессы в других областях жизни и знания: отмена крепостного права, распространение воскресных и земских школ, подъём народнического движения, теория эволюции Ч. Дарвина (три «Обзора детской литературы», В. М. Гаршина и А. Я. Герда). Кроме того, вопросы детской литературы нередко ставились с политических позиций. В пору подготовки революции «левым» специалистам противостояли «правые». И хотя в первых российских учебниках детской литературы (1909 и 1915 гг.) развивался малополитизированный подход, эти трактовки оказались забытыми вплоть до последних десятилетий XX века, а в первых советских учебниках и пособиях история детской литературы излагалась в соответствии с историей освободительных движений.
В 1860—1890-х годах распространением народной и детской книги занимались Петербургский и Московский комитеты грамотности. Кроме того, создавались детские публичные библиотеки, например, 1911 году открылось детское отделение Городской бесплатной библиотеки-читальни им. А. С. Грибоедова в Москве. Используя данные указателей книг для детского чтения и руководств по составлению школьных библиотек, Н. В. Чехов отделял детскую литературу не только от общей, но и от народной литературы, избрав критерием степень «научной подготовки» читателя. И уже в 1910-х в серии указателей «Что читать» библиограф И. В. Владиславлев впервые обратился к детям, которые впервые были включены в процесс профессионального формирования круга детского чтения и осмысления литературы.

В 1920-х годах обрела устойчивость классификация детской книжной продукции, в подчинении у которой оказалась классификация литературных жанров. Это обстоятельство внесло немало сложностей в изучение поэтики и теории детской литературы, поэтому современные ученые много занимаются именно жанровой системой детской литературы (например, Л. В. Овчинникова, Н. Е. Кутейникова). Особую роль сыграли редакторы издательств (Т. Г. Габбе, А. Ивич, Н. Я. Мандельштам, С. Я. Маршак, Л. К. Чуковская, И. И. Халтурин и др.): они сочетали свою работу с литературной критикой и выработкой теоретических основ «детского» литературоведения. «Сталинская» концепция детской литературы, в которой не оставалось места для свободных интересов ребенка, не связанных с дидактическими задачами, противоречила научным данным того времени. Так, А. К. Покровская «понимала развитие детской литературы как прогрессивное движение от узкодидактических книг к книжности «более или менее независимой от воспитательно-учебных целей». С её точки зрения, происходящее усиление дидактизма было регрессом, возвращением к XVIII столетию»[4]. Первые советские исследователи детского чтения, как правило, сохраняли народно-демократические идеалы, поэтому в годы «великого перелома» и сталинского террора не зависимые от политического контроля научные работы в области детской литературы сошли на нет, сохранилось единственное направление работы — составление библиографических справочников.
В 1950—1980-х годах государственное издательство детской литературы («Детгиз», или «Детская литература») выпускало ежегодники «Вопросы детской литературы», «О литературе для детей», «Детская литература», сборники научно-критических статей и материалов совещаний и конференций, специализированные указатели, здесь выходили монографии ученых и критиков. С начала 1990-х годов поддержка издательством критики и исследований прекратилась.
Современные исследования показывают, что мощный фактор развития детской литературы — ее собственные традиции и бытующее в культуре представление о том, что такое детская книга.



[1] Арьес Ф. Ребёнок и семейная жизнь при Старом порядке / Пер. с франц. Я.Ю. Старцева при участии В. А. Бабинцева. Екатеринбург: Изд-во Урал.ун-та, 1999. С. 44.
[2] Демоз Л. Психоистория / Пер. с англ. А. Шкуратова. Ростов-на-Дону: Феникс, 2000. С.84.
[3] Мид М. Культура и мир детства. Избранные произведения. / Пер. с англ. и коммент. Ю.А. Асеева, М.: Наука, 1988. С. 214 – 219.
[4] Детская литература: Учебник для студ. высш. пед. учеб. за­ведений / И. Н.Арзамасцева, С. А. Николаева. М.: Издательский центр «Академия», 2005. С. 15.
счастливый конец, в стране чудес, детские книжки, алиса в стране чудес, в стране чудес алисы

Екатерина Борисова и её сказки

Не так давно мы выпустили ещё одно издание книги «Счастливый конец».
Когда-то, в 60-70е книга пользовалась большим спросом, и с ней росли многие дети. Екатерина Борисова была тогда известным драматургом, во многих театрах шли написанные ей пьесы. Первую - "Маленький певец" она написала в 1949 году в соавторстве с Л.Брошкевич. Следующей работой была инсценировка повести-сказки Алексея Толстого «Золотой ключик» (1950), долгие годы не выходившая из репертуара Театра кукол Сергея Образцова. Всего Екатерина Борисова написала 11 пьес для детей, и все они были поставлены в разных театрах страны. Спектакли пользовались неизменным успехом у публики. Так, в Москве в Театре Советской Армии более 20 лет шёл замечательный спектакль «Солдат и Ева», поставленный режиссёром Андреем Поповым по пьесе Екатерины Борисовой. А в Театре имени Моссовета играли пьесу «Когда часы пробили полночь», которая впоследствии легла в основу сказки «Счастливый конец», выпущенной в 1967 году в издательстве «Советская Россия".
Для переиздания сказки "Счастливый конец" мы провели большую интересную работу: совершенно изменили дизайн, верстку, добавили новые картинки, оригиналы которых чудесным
образом сохранились у Александра Георгиевича Траугота.
К сожалению, сейчас уже мало кто знает и помнит Екатерину Борисову, но мы пообщались с внучкой сказочницы и по крупицам собрали о ней немного информации. Вот, что нам удалось узнать…
Екатерина Борисова (Долбежева) родилась 6 (19) августа 1906 года в Западном Китае, где в то время находилась её семья: отец состоял на службе в Императорском Российском консульстве в городе Урумчи. Кате было всего 4 года, когда отец внезапно умер, и её мама, молодая вдова с двумя маленькими дочерьми, вернулась в Россию. Там она передала обеих девочек на попечение бабушки с отцовской стороны, и детство Кати прошло во Владикавказе, в уютном старом доме с огромным садом. А в 1916 году её определили в один из институтов благородных девиц в Петербурге, но и там она пробыла недолго – началась революция и девочку срочно забрали домой.
В 16 лет она решила стать актрисой и поступила в гастрольную труппу местного театра, но актерская карьера не состоялась. В 1925 году будущая писательница вышла замуж за Константина Павловича Ротова, известного художника-карикатуриста, и окончательно переехала в Москву. В 1940 году Ротов был арестован и осуждён на 8 лет, а Екатерина Борисовна оказалась женой «врага народа». Затем была война, эвакуация, голодные послевоенные годы в Москве. Но в непростой жизни Екатерины Борисовой нашлось место чуду и сказке.
Вот какие ещё пьесы она написала:
«Иванушка» сказка-пьеса для кукольного театра (1951)
«Буратино» пьеса-сказка (1954)
«Так получаются чудеса» (1958)
«Происшествие в кукольном театре» (1960)
«Тайна Чёрного озера» (1961)
«Когда часы пробили полночь» (1962)
«Пока горит свеча» (1962)
«Солдат и Ева» (1965)
«Тайна Чёрного озера» новая редакция (1966)
Кроме этих пьес написано было две сказки: тот самый "Счастливый конец" и ещё одна - "Спеши, пока горит свеча", которая была опубликована в 1971 году.
Книга «Спеши, пока горит свеча» оказалась последней - Екатерина Борисова умерла в Москве в 1972 году.
счастливый конец, в стране чудес, детские книжки, алиса в стране чудес, в стране чудес алисы

Предзаказ на «Счастливый конец» открыт!



Друзья!
Спешим поделиться с вами очень радостным для нас событием! На подходе новое издание сказки «Счастливый конец».
По многочисленным просьбам читалетей и ценителей творчества Г.А.В. Трауготов, мы решили в этот раз сделать книгу в суперобложке! Хотя до сих пор считаем что очень жалко закрывать красивую обложку и качественный переплет. Но с другой стороны ведь много Трауготов не бывает? :)

С сегодняшнего для на нашем сайте «Счастливый конец» доступен к предзаказу по минимально возможной цене – 550 руб! Спешите – книга выйдет в широкую продажу 1 июля, после этого предзаказ будет уже невозможен. Советуем не пропустить – такой цены больше не будет никогда.

А до этого в течение месяца постараемся изредка радовать вас невошедшими в издание картинками, которых вы, вероятно, еще не видели.
счастливый конец, в стране чудес, детские книжки, алиса в стране чудес, в стране чудес алисы

Сразу две новости!

Друзья! У нас сразу две новости.

Мы наконец-то издали две новых книги. :)

«Дневник путешествия в Россию в 1867 году» Льюиса Кэрролла в переводе и с комментариями Нины Михайловны Демуровой и «Архитектурное путешествие по железной дороге» – альб
ом уникальной авторской графики архитекторов второй половины 19 века и первой половины 20-го, работавших над созданием железнодорожных сооружений. С завтрашнего дня и, скорее всего, по субботу включительно мы будем участвовать в книжной ярмарке в ЦДХ Books&Music с 11 до 19 часов. Наш стенд – 55А. Будем рады всех видеть! Наши новые книги можно как всегда посмотреть на сайте: www.oldtale.com

10463930_703774823023525_7033218406113374582_n

10406522_703774423023565_9109105890125188966_n
счастливый конец, в стране чудес, детские книжки, алиса в стране чудес, в стране чудес алисы

Безумного Шляпника не было в первой редакции книги "Алиса в Стране Чудес"

Да-да, не удивляйтесь. Бестактного, рассеянного, эксцентричного и экстравагантного Шляпника в первой версии сказки не значилось. Между прочим, в переводе Нины Демуровой, признанном лучшим из всех ныне существующих, персонажа зовут Болванщик. Дело в том, что на английском hatter означало не только «шляпник», так называли людей, которые все делают не так, как положено. Поэтому решили, что наиболее близким аналогом в русском языке будут наши дураки. Так Шляпник и стал Болванщиком. Кстати, его имя и характер возникли из английской поговорки «Безумен как шляпник». В то время полагали, что труженики, создающие головные уборы, могли сходить с ума из-за воздействия на них паров ртути, которой обрабатывали фетр.

К слову, Шляпник был не единственным персонажем, которого не было в первоначальном варианте «Алисы». Чеширский кот тоже появился позднее.
j-LRtTbxiW0
счастливый конец, в стране чудес, детские книжки, алиса в стране чудес, в стране чудес алисы

Печальная статистика

По данным опросов, 50% россиян за последний год не прочли ни одной книги. 60% — не купили ни одной книги. Если в 1970-е годы 80% семей читали книги вместе с детьми, то сейчас таких российских семей только 7%.
В списке самых читающих стран мира Россия занимает 7-е место (1-е — Индия, 2-е — Китай, 3-е — Таиланд).


hpI8amMPvuk
счастливый конец, в стране чудес, детские книжки, алиса в стране чудес, в стране чудес алисы

Новая книга "Легенды о великих влюбленных", иллюстрации Г.А.В.Траугота.

К началу лета у нас выйдет книга "ЛЕГЕНДЫ О ВЕЛИКИХ ВЛЮБЛЕННЫХ" с иллюстрациями Г.А.В.Траугота! Ну а пока есть возможность насладиться некоторыми из них :)img011
img027
img035
счастливый конец, в стране чудес, детские книжки, алиса в стране чудес, в стране чудес алисы

"Легенды о великих влюбленных". Интервью с Г.А.В. Трауготом.

Представляем Вашему вниманию небольшой кусочек интервью с А.Г.Трауготом, который вновь помог нам создать "вкусную" детскую книгу "Легенды о великих влюбленных".

-Александр Георгиевич, какие у Вас впечатления от идеи этой книги в целом? Что Вы об этом думаете? Как Вам эта подборка текстов?

- Книга меня очень обрадовала. Например, у нас с братом никогда не было детских книг. Мы читали серьезные книги с самого детства, Диккенса, например. Брат с девяти лет наизусть знал исторические хроники Шекспира и декламировал замечательно. Так это было смешно: малыш такой, но очень серьезный! А вот тексты «Легенд» Прокофьева очень изящно пересказала. Она нашла какой-то ключ, такой, что эти вещи сохранили всю свою серьезность, но, при том, вполне детские. Они сохранили самое нужное, что сейчас может быть для всех возрастов, - это исчезнувший романтизм. Детям, кажется, негде встретить, чтобы принц падал на колени и говорил: «Я полюбил тебя с первого взгляда». Так вот, я хотел бы, чтобы люди всех возрастов, в том числе и моего возраста, услышали о любви именно в таком романтическом ключе.

- Мне кажется, что адаптированные пересказы для детей и подростков необходимы, потому что это - возможность заинтересовать их вообще этой историей, этими сюжетами. Здесь вопрос даже не только в романтизме, но еще и в донесении очень многоплановых историй до детей. А знание и понимание этих сложных сюжетов, проходящих через все искусство и культуру, важно с детства.

- Когда я говорю о романтизме, я думаю, что все современные люди немножко находятся в тюрьме практицизма, в тюрьме, где все мечты невероятно коротко обстрижены. И в этом смысле для меня романтизм – то, что противоположно практицизму. Когда я был ребенком, для меня человек с орденом был романтическим впечатлением. А потом я узнал, как один мальчик, нахимовец, очень цинично смотрит на все ордена и погоны: он по ним подсчитывает, кто сколько получает. Я думаю, вообще все это является причиной упадка искусства. В моем детстве, а я рос среди художников, все время велись настоящие споры об искусстве. Не было ясно, кто великий, кто – нет. Я не знаю, может, я оторван от молодых людей, может споры существуют и теперь, но по моим впечатлениям, теперь все сводится к уважению к стоимости. Если что-то дорого ценится, то заканчиваются все сомнения.
Великие художники умирали в нищете, а бездарности процветали во все времена, и никто не считал их великими. Даже в сталинское время огромным уважением среди художников пользовались люди, которые не имели званий. Просто это были очень уважаемые мастера. А вот таких, которые получали сталинские премии многократно, вообще ни во что не ставили. Было высокомерное отношение к официальным художникам.
Без романтики, без романтизма жизнь мелеет. Получается мелкий ручей, иногда просто стоячая мелкая вода… Поэтому я надеюсь, что эту книгу прочтут, и хотя бы один человек использует ее для себя. И один человек - это очень много.
Эта книга - очень полезный сборник, и важно, чтобы она была интересна. Я думаю, хорошие рисунки помогут этой книге, потому что многое там сказано, но не все может быть увидено. И в этом смысле художник что-то дает. Я думаю, что в дальнейшем книга будет существовать только с картинками. Где-то у Анатоля Франса, а он был библиофилом, я читал насмешки над собирателем, который покупал книжку без картинок за один франк, а с картинками - за два. И Анатоль Франс его презирал. Но сейчас, конечно, для собирателя книг интересны только книги с картинками, потому что информативную часть возьмет на себя техника, которая будет совершеннее и совершеннее.

- Мне тоже так кажется. Книга – это не просто текст и рисунки, это отдельное произведение искусства, сложносочиненная структура, как организм, как творчество…

- Я думаю, что появятся самые удивительные формы книги. Вот как было, когда была рукописная книга. В Библиотеке Академии наук есть Евангелие, которое весит, по-моему, двадцать пять килограмм. Его тяжело поднять. Художник, видимо, всю жизнь делал одну книгу. В конце он снабдил ее своей молитвой, молитвой трудолюбца, и предостережением об особенном с ней обращении.

- Как Вам кажется, насколько, важна тема нашей книги? Мне кажется, что влюбленность и романтизм, вне зависимости от времен, - свойство некоторых людей и некоторого возраста.

- Нет, я не согласен, что это в определенном возрасте. Дон Кихоту было семьдесят лет, когда он начал свои странствования. Душа не имеет возраста. Если душа жива, то нет и старости. Я как раз порицаю русскую традицию, которая идет от Пушкина, а у Пушкина это от Байрона – запирать человека в тюрьму молодости. Вот это знаменитое: «Пока свободою горим, пока сердца для чести живы», а что потом?

- К каждой книге нужен свой ключ и подход, какая-то особая манера. Для «Легенд о великих влюбленных» Вы придумали что-то новое или воспользовались каким-то Вашим фирменным приемом?

- Я надеюсь, что есть что-то новое. Правда, в работе всегда отталкиваешься от того, что делал перед этим. Из последнего мы делали книгу о Паганини на черном фоне, потом о Россини, там синий цвет, а вот для «Легенд» меня потянуло увидеть что-то белое. Просто белая бумага – это еще не белое. Когда я думал о «Легендах», я представлял, как их будут читать девочки.

- Да, а мальчики не будут?

- Ну, и мальчики. Но вообще искусство всегда начинают воспринимать женщины. Потому что мужчина даже с юности занят карьерой, добыванием денег. Хотя сейчас есть и женщины деловые. Но, все-таки, мужчина больше связан с делом. А искусству нужна какая-то праздность. Я пытаюсь представить, как девочки смотрят на свадьбу, чтобы увидеть белое, чтобы книга была как в подвенечном платье.
Мне очень нравится сама идея этой книги. Я сказал о девочках, которые будут ее читать, но мальчики тоже должны знать об этом. Собственно, осуществление личности только в любви, и уникальность личности только в любви. Потому что все остальное не уникально. Любовь – это дар, далеко не все этот дар имеют, но, хотя бы понимать, что это дар, и хотя бы мечтать о нем, это уже очень много.

- Александр Георгиевич, если все получится, то для мальчиков мы сделаем «Легенды о великих рыцарях». У нас уже складывается подборка. Так что, возможно, это - работа с продолжением. А нашу с Вами вместе сделанную книгу, «Счастливый конец», Вы кому-нибудь дарили? Какая была реакция, какая отдача?

- Да, очень положительная! Потому я и дарил, что книга очень нравится.
Я люблю, когда много иллюстраций. Я думаю, что читателя к этому нужно приучать. Шарль Перро писал в предисловии к сказкам о том, что некоторые считают, что у него книга перегружена рисунками, на что он очень обоснованно отвечал, что если он угощает, а кто-то что-то не ест, то это не так важно. Я думаю, что количество картинок будет все больше и больше, и это не страшно. Люди привыкнут к этому.

- Александр Георгиевич, а какие у Вас самые любимые книги?

- Мне трудно на это ответить, потому что любишь больше всего то, что сейчас делаешь.

- То есть «Легенды о великих влюбленных»?

- Да… Да.
img008
счастливый конец, в стране чудес, детские книжки, алиса в стране чудес, в стране чудес алисы

Африканская версия Алисы в Стране Чудес. Рисунки Erin Taylor.

0_1c0d5_e8aa935d_XL
0_1c0d6_f179d213_XL
0_1c0d7_81d1ea98_XL
0_1c0d8_b0a47866_XL
0_1c0d9_771edbb8_XL
0_1c0da_c3f0f2fd_XL

          У африканской Алисы нет возможности лежать на травке и читать книжки, как у прототипа из викторианской Англии – приходится работать. Но дальше сюжет почти не отступает от канонического.
Интересно обыгран тот момент, что Кролик - Белый. Ведь кто в Африке белый? Правильно - колонизаторы. Вот кролик в пробковом шлеме, а на его шатре - британский флаг.